В Киеве начали войну с Россией

Марш добровольцев, который вечером во вторник, 14 марта, начался в Киеве как мирное шествие в честь Дня добровольца, быстро перерос в противостояние с полицией. Участники акции протестуют против силового разгона блокадного редута в Кривом Торце, однако, особо жество высказываются против России. В частности, по состоянию на 20 часов 53 минуты вторника, 14 марта, объектом эмоций стал Альфа-банк, тогда как днем ранее активисты замуровали здание Сбербанка России.

Ситуация выглядит не слишком серьезной, но в Нацполиции склонны перебдеть: с 14 марта центр Киева усиленно охраняется более чем 1,5 тыс сотрудников полиции. Очевидно, там хотя бы частично догадываются, что на самом деле происходит под видом более-менее спонтанных акций протеста.

Если рассматривать марш добровольцев как таковой, он мало чем отличается от российского Дня десантника. Но если оценить ситуацию в контексте тех событий, которые произошли 12 и 13 марта, особенно с учетом заявлений и поступков народных депутатов в Верховной Раде, то вырисовывается четкая картина катастрофы.

Вероятно, чай Андрея Садового с президентом и министром внутренних дел был последнему полезен в том плане, что дал «Самопомощи» некие ориентиры, к чему готовиться. Поэтому силовой разгон активистов в Кривом Торце они встретили во всеоружии.

Имеет смысл присмотреться, что это за оружие.

Во-первых, отчетливо видно, что активисты блокады и одновременно «Самопомощи» делают акцент не на противопоставлении силе – силы, а на пропаганде.

Например, используют механизм Майдана. По этой причине у Арсена Авакова огромные проблемы, так как, если во время Революции достоинства активисты захватывали админздания и не несли никакой ответственности, то по той же схеме они ни в чем не виноваты и сейчас. Провести грань между народным гневом и хулиганством после 2013 года практически нереально, опыт Майдана-2013 слишком свеж, и паралелли с «Беркутом» 2013 года для Авакова убийственны. Но даже если бы Аваков и сумел как-то это сделать, этой информации никто не поверит, как не верят данным Аброськина о разворовывании угля блокадниками. Любой негатив в адрес активистов блокады и добровольцев будет воспринят их симпатиками как стремление власти «угробить революцию». С учетом тех чувств, которые у большинства украинских граждан вызывает власть, разогрев небезопасный.

Во-вторых, все более нарастающий антироссийский акцент слишком напоминает аналогичный в 2013 году. Тогда люди вышли за евроинтеграцию, сейчас могут выйти против России и тех, кто с ней сотрудничает. «Самопомощь» и «Батькивщина» активно доказывают, что нежелание Банковой способствовать голосованию закона об оккупированных территориях доказывает их тайные дела с РФ. Этому трудно не поверить, (хотя последствия принятия таких нормативных актов срикошетят как раз по «Самопомощи», «Батькивщине» и т.п.: президент станет единоличным правителем, партии и политическая деятельность будут запрещены). Фактор возмущения практически идентичен фактору Революции достоинства 2013 года.

В-третьих, ползучие протесты в регионах. Захваты ОГА, на которые Нацполиция среагировала неоднозначно, продемонстрировали реальную слабость центральной власти. Петр Порошенко не уверен в верности губернаторов, а губернаторы – в преданности местных элит. Здесь «Самопомощь» и «Батькивщина» нащупали самые слабые кирпичики в пирамиде украинской власти. Фактическая федерализация в Украине не состоялась, но ее элементы в виде финансовой децентрализации все же присутствуют. В стране постоянно объединяются территориальные громады. ЦИК и ВР регулярно назначают в них выборы, и постепенно власть на местах уходит из рук правящей коалиции. Образно говоря, их «длинные руки» укорачиваются.

Сейчас момент выбора: или президент решится хитрым и сильным ходом пресечь любые поползновения против власти и тем самым на время снять напряженность (что при наличии такого количества вооруженных людей малореально) – или сдаться.

Из-за того, что, скажем так, отдельные лица в окружении гаранта использовали в течение некоего времени блокаду ОРДЛО в своих целях, Порошенко сейчас попал между несколькими весьма разъяренными фигурами: Ахметов и Коломойский вряд ли простят президенту попытку поиграться в «равноудаление олигархов». Судя по продлению ареста фабрики Рошен в Липецке, уровень враждебности Кремля к Порошенко возрос. В немалой степени этому способствует, как ни парадоксально, бурная коммуникационная деятельность Михаила Саакашвили, у которого есть выходы на ближайшее окружение Путина.

Все эти, и возможно, другие фигуры выталкивают Петра Порошенко из зоны политического комфорта: вовне – война с Россией, внутрь страны – АТО, вовне – призывы помочь и уверения в экономических перспективах, внутрь – оккупация, агрессия, разруха.

Но Порошенко оказался, по крайней мере, пока что, эмоционально неуязвим для критики. Поэтому его подталкивают к некоему резкому поступку или решению. Даже больше – пытаются сделать это за него. Ему останется или идти в фарватере и стать абсолютно управляемым, или оставить пост, объявив досрочные парламентские и президентские выборы, как в свое время Леонид Кравчук. Независимо от избранной тактики, Порошенко как самостоятельный политик перестанет существовать, тем более, существенные ошибки в социально-экономической политике и покровительство коррупционным кланам (что вылилось в рост тарифов ЖКХ) как раз и способствуют таким спонтанным выплескам эмоций.

Вернемся к шествиям. Если погромы Сбербанка России могли быть инициированы лицами, близкими к министру внутренних дел (однопартийцами), то сегодняшние атаки на Альфа-банк – действия активистов подчеркнуто оппозиционной принадлежности. При желании, Кремль может обратить особое внимание на системность антироссийских атак и, если количество эпизодов станет критическим, заявить об угрозах со стороны Украины. При бурном воображении, Путин получает прекрасную возможность заявить об угрозе Европе со стороны охваченной гражданской войной и антироссийской истерией Украины. И формально будет прав.

Тогда вопрос о существовании Украины как государства встанет особо остро. И будущее нашей страны будет целиком и полностью зависеть от внешней поддержки. В зависимости от того, в каких границах останется Украина (не исключено, приграничные области отойдут под протекторат сопредельных государств), мы превратимся в небольшое государство в границах Киевской Руси. В лучшем случае.

Лилия Брудницкая, эксперт ЦСП «ВыбоР»

Читайте также:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *