Дело Полякова: Переиграли(сь)

Если в среду, 5 июля, Генпрокурор в ответ на поток эмоций Андрея Лозового демонстрировал выдержку, то в четверг таковая ему изменила. Юрий Луценко фактически сорвал заседание Регламентного комитета и заговорил о своем возвращении в политику. Что опять стряслось?

Все непросто

Буквально за ночь, как сообщает Источник, укрощение депутатского корпуса в кратчайшие сроки снова актуально. Владимир Гройсман в Лондоне провел ряд встреч, исходом которых станет лихорадочное голосование «реформ» осенью и –главное! – закона об урегулировании ситуации на Донбассе. Вероятно, часть реформ пройдут с параллельным внесением правок в Конституцию Украины (особенно по Донбассу). И столь же очевидно, что, с учетом нынешних настроений Верховной Рады, когда даже у самых верных в БПП возникают вопросы, шансы на прохождение любого из требуемых законопроектов минимальны.

Усиливает тонкость момента и то, в каких отношениях на данный момент президент и премьер. Как минимум. в сложных. И если Владимиру Гройсману удалось убедить спонсоров в победительности проекта «Вова+Сеня», а президент в тандеме не заинтересован, цели меняются: у Банковой, не исключено, возникнет необходимость сорвать голосование. Для этого необходимы инструменты, а их, несмотря на нынешнее состояние парламента, маловато.

Нервы не канаты

Поэтому процесс упокорения депутатов решено продолжать, да еще и с нажимом. В результате, Юрий Луценко использовал все доступные возможности обвинить депутатский корпус в смертных грехах: в срыве борьбы с коррупцией, профанации, клоунаде.

Народный депутат Максим Поляков и группа поддержки перешли в активное контрнаступление и, по примеру Андрея Лозового, обратились в ГПУ с заявлениями на НАБУ. В отличие от Лозового, у Максима Полякова претензии оказались предметнее. Что, возможно, и вызвало вспышку эмоций у Юрия Луценко.

Тем не менее, Регламентный комитет принял такое решение, которое, содержа критику в адрес ГПУ и САП, позволяет рассмотреть вопрос в зале.

«У вас вся спина белая»

Если абстрагироваться от конкретных подозреваемых, изобличение коррупционеров в Верховной Раде действительно является клоунадой. В этом с Генеральным прокурорм нельзя не согласиться. С тем уточнением, что, в различной мере, юродствуют обе стороны.

Регламентный комитет действительно предоставляет все возможности подозреваемым депутатам для защиты себя. При этом, как заметил Юрий Луценко, комитет является площадкой как для самозащиты, так и для защиты парламентариев. Как ни отрицает влияние комитета на голосование по представлениям ГПУ и. о. председателя Павел Пинзеник, оно все же есть: не все депутаты тщательно изучают все вопросы повестки дня, в момент голосования предпочитая ориентироваться на лидеров фракций и на позицию комитета.

Председатель ВР Андрей Парубий неоднократно, ставя вопрос о сокращенной процедуре, подчеркивал, что «комитет одобрил». Предполагается по умолчанию, члены профильного комитета знают по данному вопросцу неизмеримо больше, чем прочие депутаты. Поэтому формулировка решений комитета способна повлиять на восприятие депутатами представлений на их коллег. Поэтому часть упреков Генерального прокурора Юрия Луценко оправданна.

Предпоследняя гастроль

Однако шутовской тон сериалу «заседания Регламентного комитета» задали сами правоохранители, легкомысленно и невнимательно подойдя к доказательной базе и к мотивационной части представлений.

Юрий Луценко не новичок ни в политике, ни, в частности, в антикоррупционной деятельности, ни в правоохранительном деле. Он мог, как минимум, предполагать, что депутаты будут защищаться, и подготовиться. Допустим, грамотно, с правовой точки зрения, подобрать доказательную базу. Вместо этого, звучали, в основном, эмоциональные аргументы и минимум фактов. Натолкнувшись на сопротивление, Генеральный прокурор не просто удивлен – он оскорблен до глубины души. И искренне полагает проявление инстинкта самосохранения депутата доказательством его коррупционности, вместо того, чтобы задуматься над справедливостью значительной части замечаний, констатирующих непрофессионализм.

Есть еще нюанс. Депутаты на заседании Регламентного комитета заявляли о возможном сведении счетов с ними лично. Олесь Довгий обвинял Юрия Луценко (месть за выборы), Максим Поляков – Артема Ситника (запрос о полете с супругой в Лондон).

Сразу в двух плоскостях

Естественно, вопрос – почему Генпрокурор и глава САП избрали мишенями именно тех, кто может озвучить такие обвинения? Ведь, в таком случае, речь идет о конфликте интересов и о пристрастности. Следовательно, условно сведение счетов более вероятная версия, чем борьба с коррупцией. Ответ на этот вопрос является ключевым для понимания ситуации.

Правоохранительные органы (и те, кто за ними стоит) пытаются действовать сразу и по закону, и по понятиям. В той системе ценностей, в которой варится весь наш политикум, замешкаться с «ответкой» — значит, публично продемонстрировать свою слабость. Уловив это, конкуренты, враги, да и друзья мгновенно распотрошат. Поэтому начинать деятельность необходимо с уничтожения врагов. Лучше – публичного.

Конкретно с Генеральным прокурором, ему необходимо самоутвердиться. Насколько это сложно человеку все-таки сидевшему и не юристу, останется за кадром, но нажим со стороны подчиненных штатных единиц, безусловно, есть. Как и нарастающее недовольство президента Украины своим Генпрокурором. Тем более, в спину дышит глава САП.

В то же время, для всей страны и для внешних партнеров ГПУ, САП и НАБУ обязаны действовать исключительно в рамках украинского законодательства. Нашим друзьям, не посвященным в тонкости взаимоотношений внутри политикума, все равно, кто подозреваемый, они воспримут факт представления, аргументы комитета и факт голосования. Им. разумеется, хочется видеть результат. Результативность борьбы с коррупцией возможна только вскрытием схем, а не точечными арестами (базовые знания вколочены сериалом «Спрут»). В системе «по понятиям» пытаются вскрыть схемы лишь частично, поскольку, полное корчевание может завести слишком высоко.

Кем быть

Мы можем предполагать, что сырые представления были поданы САП потому, что, с одной стороны, ГПУ в чем-то выгодна самодискредитация Рады 8 (подготовка к досрочным выборам), с другой, после нескольких реформ и чисток осталось мало профессионалов, и это сказывается.

Если бы ГПУ действовала исключительно в правовом поле, у комитета было бы слишком мало аргументов против. И были бы выбраны совершенно другие подозреваемые, доказательная база по которым впечатлила бы, наверное, и их самих.

Над Генеральным прокурором, провозглашающим прекрасные митинговые спичи и нервно реагирующем на правовой ликбез, посмеиваются втихомолку. Тем более, Юрий Луценко ведет себя вызывающе: перебивает, комментирует, срывается на крик. И, между делом, роняет, что, «был и, может, еще буду народным депутатом». Днем ранее он категорически отрицал свой вероятный возврат в политику.

Значит, состоялся некий разговор (не исключено, с самим собой), итогом которого стало осознание, что он, Юрий Луценко, чувствует себя в кресле Генпрокурора неуютно. Но его, в силу верности и преданности, вряд ли отпустят так быстро.

Тем более, глава САП Назар Холодницкий анонсировал массу представлений на депутатов в течение всего лета. И к осени правоохранители могут выйти на уровень Рады с куда более весомой и убедительной доказательной базой.

Лилия Брудницкая, эксперт ЦСП «ВыбоР»

Фото со страницы пресс-секретаря Генпрокурора Ларисы Сарган

Читайте также:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *